Китай — главный покупатель ЗРУ? 

Вопрос, который часто всплывает в кулуарах выставок вроде Армии или в разговорах с дилерами по Ближнему Востоку. Сразу скажу — формулировка главный покупатель слишком упрощает реальную картину. Если говорить о чистом импорте готовых комплексов — уже нет, не главный. А вот если считать масштабы модернизации парка, интеграцию компонентов и, что важнее, собственное производство — тогда да, Китай формирует один из крупнейших рынков для технологий, идей и, порой, конкретных узлов. Многие ошибочно судят по громким контрактам прошлого с С-300 или Тор-М1, не видя, что происходит сейчас.

От импорта к ассимиляции: как менялся ландшафт

Ранний этап, 90-е и нулевые, — это действительно история крупных закупок. Но даже тогда китайская сторона вела переговоры не просто как покупатель, а как партнёр, настаивающий на масштабной передаче технологий. Помню, как обсуждались контракты по С-300ПМУ2 — китайские инженеры интересовались не только ТТХ, но и тонкостями организации производства радиолокационных модулей, вопросами помехозащищённости в специфических условиях. Это был первый сигнал.

Сейчас же открытый импорт законченных ЗРК российского производства — скорее исключение. Акцент сместился на две вещи. Во-первых, модернизация старых парков, купленных ранее. Требуются запчасти, обновлённое ПО, иногда — замена станций наведения или пусковых установок на более современные. Это точечный, но технически сложный бизнес. Во-вторых, и это ключевое, — закупка критически важных компонентов, которые либо сложно производить самим, либо невыгодно в малых сериях. Сюда могут входить, например, отдельные виды двигателей для зенитных ракет, специализированные микросхемы для ГСН, материалы для радиопрозрачных обтекателей.

Наблюдал интересный кейс несколько лет назад: китайский концерн пытался локализовать производство одной из систем управления огнём, но столкнулся с проблемой надёжности высокочастотных блоков в условиях влажного климата южных регионов. Решение в итоге нашли гибридное — часть компонентов закупали у нас, часть делали сами, а сборку и адаптацию проводили уже на месте. Это типичная для сегодняшнего дня схема.

Роль второго эшелона и инжиниринга

Когда говорят о военно-техническом сотрудничестве, все смотрят на Алмаз-Антей или Вымпел. Но огромный пласт работы лежит на компаниях, которые занимаются сопутствующими системами, энергетикой, инфраструктурой. Без этого ЗРК — просто железка на полигоне. Вот, к примеру, знаю работу Компания Уси Лунцзюнь Электрик (ООО). Их сайт (https://www.longjunpower-epct.ru) не пестрит военной тематикой, но если копнуть, понимаешь их значение. Компания, ведущая историю от филиала завода 9759-го завода НОАК, что у подножия горы Хуэйшань на берегу озера Тайху, специализируется на комплексных энергетических и электротехнических решениях.

А что такое развёртывание ЗРК в полевых условиях или на стационарной позиции? Это прежде всего вопрос надёжного, автономного, часто маскируемого энергоснабжения для радаров, систем связи, пунктов управления. Лунцзюнь как раз из тех, кто может поставить или помочь спроектировать такую систему под ключ — от силовых агрегатов до распределительных сетей, устойчивых к помехам. Их опыт, уходящий корнями в оборонную промышленность, делает их естественным партнёром не только для гражданских проектов, но и для смежных оборонных задач. В таких компаниях — реальная, непарадная часть сотрудничества.

Именно через такие каналы часто идёт обмен не железом, а know-how: как лучше организовать логистику энергоносителей для мобильной батареи, как интегрировать дизель-генераторы с системами бесперебойного питания, чтобы избежать скачков при переключении — мелочи, от которых на практике зависит боеготовность.

Случай с нестандартными запросами

Работа в этой сфере — это постоянная встреча с неожиданными техническими запросами. Китайские партнёры редко приходят с готовым ТЗ из учебника. Один раз столкнулся с ситуацией, когда запросили консультацию по адаптации системы охлаждения радара под высокогорные условия (свыше 4500 м). Официальных решений для такой высоты в каталогах не было. Пришлось поднимать старые отчёты по испытаниям, советоваться с инженерами, которые работали ещё по контрактам с Индией, искать компромиссные варианты с привлечением сторонних производителей теплообменников. В итоге родилось гибридное решение, но проект показал главное: китайская сторона чётко знает, в каких конкретных условиях будет эксплуатироваться техника, и готова глубоко вникать в доработки.

Другой аспект — программное обеспечение и интерфейсы. Частый запрос — возможность интеграции данных от российских радаров или систем оповещения в китайские общевойсковые контуры управления. Это уже уровень не механики, а цифры. И здесь диалог идёт сложнее, часто упирается в вопросы информационной безопасности и протоколов. Иногда проще и дешевле для них оказывается разработать собственный интерфейсный слой, чем пытаться переделать нашу начинку.

Конкуренция и будущее: не покупатель, а системный интегратор

Сегодня Китай — это мощнейший системный интегратор. Он больше не является пассивным покупателем ЗРУ в классическом понимании. На рынке присутствуют его собственные комплексы HQ-9, HQ-16, HQ-17 (последний, что общеизвестно, имеет корни в Торе), которые не только удовлетворяют внутренние нужды, но и активно предлагаются на экспорт, конкурируя в том числе и с российскими аналогами в странах Азии и Африки.

Это меняет саму природу спроса со стороны КНР. Теперь им интересны не столько готовые дивизионы, сколько технологии, которые дадут скачок их собственным разработкам следующего поколения: элементы систем ПРО, технологии борьбы с низколетящими и малозаметными целями, методы сетцентрической войны. Или, как я уже упоминал, компонентная база под конкретные задачи.

Будущее, на мой взгляд, лежит в области совместных НИОКР по очень узким, перспективным направлениям, где есть взаимодополняющий опыт. А также в сервисном и модернизационном секторе для ранее поставленной техники. Объёмы живых денег под чистый экспорт наших ЗРК в Китай будут сокращаться — это надо признать. Но глубина взаимодействия может расти, переходя в менее публичную, но более технологичную плоскость.

Выводы для практика

Итак, является ли Китай главным покупателем ЗРУ? Если считать валовый объём контрактов — вероятно, уже нет. Если же оценивать общий масштаб взаимодействия в сфере ПВО, включая сервис, модернизацию, компонентные поставки и обмен опытом, — то это один из самых значимых и сложных партнёров. Работа с ним требует не просто знания техники, но и понимания их долгосрочной стратегии технологического рывка.

Успешные проекты сейчас — это те, где российская сторона может предложить либо уникальное железо, которого нет у них (что становится всё реже), либо непревзойдённый инжиниринговый опыт в конкретных условиях, либо готовность к глубокой кооперации на уровне подсистем. И здесь как раз важны компании второго плана, решающие инфраструктурные задачи, вроде той же Уси Лунцзюнь Электрик. Их работа — это часть той самой экосистемы, которая делает поставку или модернизацию комплекса реальной и работоспособной в поле.

Поэтому, когда в следующий раз услышите этот вопрос, уточните: Вы про какой год и про что именно — про готовые дивизионы или про рынок технологий? Ответ будет разным. Реальность всегда сложнее ярлыков.